Самое непостижимое в этом мире то, что он постижим. (с) А.Эйнштейн
Сегодня вторник, а это значит, что вчера я ничего не писала. И... Если честно, я не помню, что такого было в этом "вчера".
Сейчас, пока я писала эти строки, в голове внезапно прояснилось.
Вчера была поездка к врачу, Света, снова поддавшаяся любимой страсти, еще одна поездка - на этот раз к Насте. Пара других, не очень значительных мелочей. Вчера мне снова было грустно.
Сегодня я никуда не ездила - так, выбралась в магазин, попала под теплый дождик. Большую часть дня помогала Маше с написанием и проверкой историй про детей из Коллекции Приключений. Вроде всего восемь девочек, а возиться пришлось не час, не два - и даже не четыре.
Возвращаясь домой из магазина, я поймала себя на мысли, что мне очень на многие вещи стало откровенно плевать. Я по-прежнему восхищаюсь красотой мира, меня завораживает шелест листвы на ветру, симметрия качелей, раскачиваемых детьми, рисунок тени от дерева на ломком асфальте - но меня совершенно не трогаю я сама, то, что происходит со мной. Что я могу вылететь из аспирантуры, перестать преподавать, лишиться друзей. Всё внутри как будто...застыло, замерзло, как будто мне вкололи анестезию непонятно от чего, и она упорно не желает отпускать. То недавнее, что приносило радость - мои долгожданные, выстраданные и заслуженные ценой большого стресса права, мои курсы норвежского, на которые было так интересно ходить, моя наука, в конце концов - почему всё это стало таким безразличным, таким пустым сейчас? Единственное, мысли о чем вызывают у меня хоть какой-то проблеск интереса - это творчество. Возможность поймать мгновение жизни, сделать его оттиском света на маленькой пластинке - а ещё возможность уловить чувство, зацепить его словами и привязать к бумаге. Это как будто снимает часть ноши с плеч. И еще Майкл, да. Наша маленькая пупсятинка, которая сейчас дрыхнет на кровати рядом с подушкой, пока я сижу на кухне, пишу этот пост и ожидаю, когда же можно будет смыть маску с лица. А остальное... Не знаю. Все краски как будто поблекли, а звуки стали не такими отчетливыми.