Самое непостижимое в этом мире то, что он постижим. (с) А.Эйнштейн
Новый Год, значит.
Рождество, говорите.
Да у нас даже дом не украшен, всем плевать. Пресловутое отсутствие ощущения праздника, на которое мы жалуемся из года в год, едва выйдя из детских лет, никуда не делось и теперь. Только сейчас я понимаю, что с наступлением Нового Года ничего не меняется - просто перелистывается очередная страничка календаря. Правда, делается это очень звонко и громко.
Правда, вся эта рожденственская атрибутика повсюду - в магазинах, на улицах, в универе - одновременно умиляет и раздражает. Больше, наверное, умиляет, потому что непривычно. Дома и деревья унизаны гирляндами, так красиво заливающими город по ночам своим теплым сиянием; а когда проходишь мимо них, в окнах нет-нет да мелькнут силуэты нарядных елок и подсвечники с горящими свечами. А что творится на прилавках в супермаркетах... Что Рема, что Куп - отовсюду люди спешат с тележками, полными pinnekjøtt (ребрышки ягненка), lutefisk (треска в каком-то непонятном соусе), печенек в красных рождественских коробках, бутылками с gløgg (что-то наподобие глинтвейна; безалкогольный аналог довольно сладкий и не сильно вкусный, как по мне) и прочей праздничной дребеденью. И сейчас, в канун Рождества, многие сидят по домам, в кругу семьи, и отмечают скорое наступление одного из главных дней в году. Да, здесь Рождество - это аналог нашего Нового Года. Ну или, наоборот, наш Новый Год - это, возможно, некогда перенесенный на советский атеистический лад аналог старого-доброго Рождества.
А мы едва ли будем что-то отмечать. Немного грустно. Хочется в такие моменты снова оказаться дома, за столом с родителями, есть бутерброды с икрой и вкуснейший рыбный пирог, запивая их красным вином.
Но я знала, на что шла. Знала, что разлука не будет безболезненной, что я буду тосковать по дому и по всем тем, кого там оставила. Но переезд - пусть даже такой краткосрочный, как этот - никогда не бывает простым. И если я хочу рано или поздно оставить свою страну насовсем - а я действительно этого хочу уже давно - то должна быть готова к подобному. И я готова. Но легче от этого не становится.
С другой стороны... Мне очень понравился наш рождественский семинар, когда каждый из нас делился с другими своей работой, а потом мы все дружно пили глинтвейн и ели имбирное печенье. Понравилось разговаривать с Ахимом и остальными, как ни в чем ни бывало. Мне комфортно здесь. Те трудности, что я порой испытываю - одиночество, невозможность поделиться мыслями - я верю, что дальше будет легче. И всё-таки насколько иначе ощущается эта поездка по сравнению с прошлой, летней. Ведь тогда я знала, что приезжаю всего на пару недель и после этого непременно вернусь домой. Сейчас же впереди еще четыре месяца здесь. Это не плохо, это просто по-другому.
Рождество, говорите.
Да у нас даже дом не украшен, всем плевать. Пресловутое отсутствие ощущения праздника, на которое мы жалуемся из года в год, едва выйдя из детских лет, никуда не делось и теперь. Только сейчас я понимаю, что с наступлением Нового Года ничего не меняется - просто перелистывается очередная страничка календаря. Правда, делается это очень звонко и громко.
Правда, вся эта рожденственская атрибутика повсюду - в магазинах, на улицах, в универе - одновременно умиляет и раздражает. Больше, наверное, умиляет, потому что непривычно. Дома и деревья унизаны гирляндами, так красиво заливающими город по ночам своим теплым сиянием; а когда проходишь мимо них, в окнах нет-нет да мелькнут силуэты нарядных елок и подсвечники с горящими свечами. А что творится на прилавках в супермаркетах... Что Рема, что Куп - отовсюду люди спешат с тележками, полными pinnekjøtt (ребрышки ягненка), lutefisk (треска в каком-то непонятном соусе), печенек в красных рождественских коробках, бутылками с gløgg (что-то наподобие глинтвейна; безалкогольный аналог довольно сладкий и не сильно вкусный, как по мне) и прочей праздничной дребеденью. И сейчас, в канун Рождества, многие сидят по домам, в кругу семьи, и отмечают скорое наступление одного из главных дней в году. Да, здесь Рождество - это аналог нашего Нового Года. Ну или, наоборот, наш Новый Год - это, возможно, некогда перенесенный на советский атеистический лад аналог старого-доброго Рождества.
А мы едва ли будем что-то отмечать. Немного грустно. Хочется в такие моменты снова оказаться дома, за столом с родителями, есть бутерброды с икрой и вкуснейший рыбный пирог, запивая их красным вином.
Но я знала, на что шла. Знала, что разлука не будет безболезненной, что я буду тосковать по дому и по всем тем, кого там оставила. Но переезд - пусть даже такой краткосрочный, как этот - никогда не бывает простым. И если я хочу рано или поздно оставить свою страну насовсем - а я действительно этого хочу уже давно - то должна быть готова к подобному. И я готова. Но легче от этого не становится.
С другой стороны... Мне очень понравился наш рождественский семинар, когда каждый из нас делился с другими своей работой, а потом мы все дружно пили глинтвейн и ели имбирное печенье. Понравилось разговаривать с Ахимом и остальными, как ни в чем ни бывало. Мне комфортно здесь. Те трудности, что я порой испытываю - одиночество, невозможность поделиться мыслями - я верю, что дальше будет легче. И всё-таки насколько иначе ощущается эта поездка по сравнению с прошлой, летней. Ведь тогда я знала, что приезжаю всего на пару недель и после этого непременно вернусь домой. Сейчас же впереди еще четыре месяца здесь. Это не плохо, это просто по-другому.