А зима-то уже заканчивается. В этот раз она выдалась совсем не такой, как два года назад. Не белоснежной, яркой, сияющей, но тусклой и блеклой, как застиранная простыня, как бесконечно плывущие над крышами грязные облака, которым нет ни начала, ни конца. Она наконец оставляет нас. Но сколько таких зим - монотонных и унылых, словно наскучившая уху мелодия, - еще пройдет, пока мы не вернемся к истокам - не сольемся с землей, не сгорим в пламени, как мотыльки над свечой? Мне так хочется домой... Там воздух чист и свеж в высоком, до боли прекрасном голубом небе, там искрами загораются после заката мириады крошечных солнц. Там нет облаков - удушливого, дымного марева. Пустыня, иссушающая жара и обжигающий холод, слепящее солнце над огненной головой, и дорога, дорога, теряющаяся за пыльным горизонтом. Только где он, где этот дом?
На лето готова книга, книги и книги; ноутбук оставлен дома, телефон заброшен за диван - мертвый брусок алюминия. Есть линзы, а труба найдется; нет интернета, но без него несоизмеримо лучше. Правда, Карнеги настоятельно советует жить настоящим и не строить сады да виноградники махрового будущего. Проветрить бы иссохшие, кофейно-сигаретные, бессонно-бездумные мозги.